Порно рассказ: Мальчик по вызову или убийство зрелой богачки

Когда-то у нее была шикарная грудь; вероятно, мужчины часами ласкали эти бархатистые холмы с темными сосками. Припадали к ним солоноватыми губами и млели, словно младенцы…
Увы, от былого великолепия не осталось и следа. Грудь, испещренная мелкими бороздами, двумя вялыми мешками спадала на живот, и только соски, два стойких солдатика в коричневых касках, говорили о том, что жажда плотской страсти еще не угасла в этом немолодом теле.
Утонченно лаская клиентку, Антон вновь и вновь позволял себе думать о чем-то ином. Секса в классическом понимании дама не хотела. Желала, чтобы мускулистый, приятно пахнущий мальчик ласкал ее нежно
и изысканно, неутомимо вылизывая все складочки жарким языком. Платила дама неплохо. Это и понятно — эксклюзив всегда дороже стандарта.
Словно гончар, разминающий вязкую глину, Антон ловкими пальцами нежно массировал затекшие женские мышцы и связки. Потом проводил по складкам влажным языком. Женщина тихонько постанывала, напрягалась и замирала. Будто морской прибой, волна сладкого наслаждения немного откатывалась, чтобы через минуту вновь захлестнуть приятной энергией морщинистое тело. Дама запускала в его густые светлые волосы тонкие пальцы и упоенно гладила шевелюру, представляя себя молоденькой кокеткой, соблазняемой загорелым красавчиком.
— Мой мальчик, сладкий любовник! — Дама говорила прокуренным, с едва уловимым прибалтийским акцентом, голосом. Антон не раз замечал, что чем клиентка старше, тем тактичнее и изысканнее выражалась. Он молчал. Негласное правило самца по вызову обязывало исполнять любую прихоть клиентки. Если она не желала, чтобы ты изображал радиоприемник, то молчи и занимайся делом, за что тебе и платят. Антон бережно встрепенул языком гладко выбритый лобок и спустился ниже, меж отвислых розовых долек старческого лона.
— Спасибо, Антоша! — Дама мягко остановила его. Понимала, что молодой любовник может довести ее до судорожного оргазма, но сердце… Этот слабый орган, двигающий в немощном теле гемоглобиновую жидкость, уже не позволял ей такой роскоши. — Награду получишь у водителя.
Антон чувственно прикоснулся к сухим губам, словно перед ним была 16-летняя девственница, и несильно обнял. Чувство брезгливости и отвращения он убил в себе, едва занявшись этим ремеслом. Иначе нельзя. Богатые старушки и дамы бальзаковского возраста щедро ценили его галантность.
Другое дело — эгоистичные развратные бизнесвумен до сорока. С ними Антон вел себя по-другому. Тем нужен грубый неандерталец, который властно брал их прямо на рабочем столе. В этом был еще один его фирменный прием. Слава Богу, факультет психологии не пропал даром. И вместо устранения комплексов у подростков Антон с лихвой использовал свой талант для личного обогащения.
Теперь ему нужно было на Остоженку. Диспетчер сообщал, что пожилая иностранка хочет эскорт-услугу. Антон знал английский, немного французский и несколько непреложных истин. Вряд ли во время секса они будут разговаривать. Даже на французском.

Автомобиль свернул с главной дороги и устремился к облицованному белым мрамором зданию отеля. В кармане куртки завибрировал мобильник. Антон устало посмотрел на вспыхнувший экран. Звонила Людмила Сергеевна, постоянная клиентка с Рублевки. Впрочем, на первом же сеансе 52-летняя вдова и наследница миллионов строжайше запретила ему так ее называть. Люся или Люсьен. А после полугодовой демонстрации половой мощи и изысканного мужского обаяния Люсьен и вовсе потребовала, чтобы он завязал с ремеслом и женился на ней. Антон даже улыбнулся от такого предложения.
— Что тебе еще нужно?! Ежемесячный бюджет в десять штук зеленых, машинка. Мой «ягуар». Или нет, закажем, «порше». Будешь жить со мной здесь. — Вдова небрежно махнула рукой на гигантские хоромы из белого финского кирпича. — Надоест, вернемся в Москву.
Антон только смущенно улыбался. Конечно, он мог вести себя нагло и уверенно, но с Люсьен нужно было придерживаться тактики смущенного юноши.
— Разрешу иметь тебе молодую любовницу. Я же не дура, понимаю, что не из-за моих форм ты примешь это предложение. А без романтической влюбленности мужчине нельзя. Только любовницу я подберу сама.
Антон хотел было раскрыть рот, что, мол, Люсьен напрасно все это затеяла, я не достоин такой женщины… Но Люсьен была решительна.
— Антоша, я все уже решила. Даю тебе неделю, но не на выбор, а на то, чтобы ты пришел в себя и внутренне приготовился к своему новому статусу.
Здесь она была права. Пятьдесят два ей бы никто не дал. Чуть больше сорока. Но если Людмила Сергеевна начинала говорить, то магия обаяния мгновенно улетучивалась. Властным, не терпящим возражения тоном, будто боярыня Морозова, Люсьен давала понять собеседнику, что она куда старше бальзаковского возраста. А может, все это казалось только Антону.
Телефон не унимался. Он прыгал в ладони, будто заведенная блоха, и требовал ответить.
-Да, Люсьен!
— Антоша, я хочу, чтобы ты сегодня приехал. Нам многое нужно обсудить.
— Сегодня не могу, работа. — Деловой тон Антона давал понять, что разговаривать ему неудобно.
— Мальчик, твой срок заканчивается завтра, а сегодня я хочу твоей любви. Ты должен приехать ко мне. Пятьсот тебя устроит?!
Антон помедлил. Деньги ему, конечно, были нужны, в сервисе стоял его мятый «опель», да и за квартиру нужно рассчитываться. Людмила Сергеевна явно напрягала.
— Хорошо, семьсот. И чтобы через час ты был здесь.
Он уже хотел сказать «постараюсь», но в трубке раздались короткие гудки. Люсьен все решила. Антон набрал диспетчера и, сославшись на временную профнепригодность, отказался от заказа.
Дверь ему открыл садовник. Маленький азиат. Китаец или вьетнамец, Антон не знал, откуда Сергеевна выписала такую экзотическую прислугу. Но в ее оригинальности не сомневался. Азиат, увидев его, заученно, словно механический болванчик, заулыбался и, мотнув головой, пригласил следовать за ним.
Извилистые садовые дорожки, аккуратно выстриженные газоны и ухоженные ветки на участке не оставляли сомнений в профессионализме садовника. Впрочем, тот запросто мог оказаться умельцем и в инь-янь. Люсьен была оригинальной женщиной.
Хозяйка сидела на террасе, утопая в плетеном кресле и ослепляющих лучах летнего солнца. Облаченная в шелковый халат, соломенную шляпку и солнцезащитные очки, миллионерша издали походила на голливудскую звезду. Особенно со спины. Азиат остановился, не решаясь нарушить ее спокойствия, и кивком предложил Антону идти одному.
Будто рысь на бархатистых подушечках, Антон мягко приблизился к дачнице и встал в нерешительности рядом. Утомленно закрыв глаза, Люсьен распахнула шелковый халат, позволяя солнечным лучам жадно слизывать жирный крем с ее обнаженного тела. Он осторожно кашлянул.
— Ну, что ты встал, как истукан?! Солнце загораживаешь.
— Мне уйти?!
— Да нет же. — Люсьен явно нервничала. — Я хочу, чтобы ты меня немного поласкал.
Антон поставил на пол сумку, скинул легкую майку и упал на колени перед самодовольной львицей.
— Не так.
Она энергично встала. Словно провинившегося раба схватила за шею и попыталась приподнять. Антон торопливо встал.
— Стой и не дергайся.
Грубо, будто развязная шлюха, Люсьен лизнула его по мускулистой груди, оставив широкий влажный след. Потом, обхватив загорелый мужской торс, стала тяжело опускаться, пока не уперлась коленями о мозаичный пол. Рывком дернула молнию на ширинке и торопливо, будто боясь не успеть, стала извлекать натруженный член. Антон молча наблюдал за ней. Если клиентка хочет, пусть, хотя на Люсьен это было непохоже. Словно вакуумный насос, она неумело стала втягивать в себя соленые сантиметры. Он поморщился и мягко прошептал: «Не так страстно. Помедленнее».
Минет у Люсьен вышел натянутым и неумелым. Сильно сжав губы, она кусала и втягивала в себя красную, потертую в сотнях вагин, кожаную трубочку. Антон морщился отболи, но стойко, словно мазохист, сносил муки грубоватой партнерши. Себя Люсьен тоже не забывала. Наманикюренным толстым пальцем вращала в курчавом подлеске темного треугольника и негромко постанывала.
— Войди в меня! Я хочу, чтобы ты разорвал меня своим долотом.
-А презерватив?!
— Идиот, я уже твоя жена. Остались считанные часы!
Резво и неожиданно Людмила Сергеевна пружинисто вскочила и, виртуозно выпорхнув из халата, встала в позе прачки.
— Ну что, жеребец! Ты уже представляешь себя моим супругом?! — Люсьен расслабленно валялась на полу, медленно остывая после соития.
— Малыш! — Антон знал, что даже самая пожилая клиентка тает от этого слова. — Малыш, я не могу стать твоим мужем. Извини. Давай оставим все как есть.
Антон говорил мягко, но за этими нежными словами непробиваемой стеной стояла железобетонная твердость отказа. Люсьен сразу почувствовала ее.
— Подожди меня здесь.
Она нехотя поднялась, будто оплывшая гусеница, запахнулась в шелковый кокон халата и вошла в дом.
Хлопок, твердый и негромкий, как вылетевшая пробка шампанского, раздался минут через пять. Еще через две на террасу вышла Люсьен. Кинула ему черную дамскую сумочку.
— Возьми! Твои бабки!
Антон неловко опустил глаза и стал расстегивать сумку. Что-то твердое и горячее лежало внутри. Расстегнув замок, увидел вороненое дуло пистолета. Антон осторожно вытащил оружие и стал рыться в сумке. Денег там не было.
— Люсьен, это шутка?! Она хищно улыбнулась.
— Какие уж там шутки. Сначала ты изнасиловал меня! — Она вновь распахнула халат и плотоядно запустила указательный палец в мохнатую промежность, в которой еще не высохла белковая влага. Пожилая развратница-блондинка пальчиком собрала остатки спермы и показательно, чтобы Антон видел улику своего преступления, слизнула. — А потом застрелил садовника, пытавшегося защитить свою хозяйку.
Антон все еще не верил в ее слова. Он как завороженный смотрел на черный пистолет, который жег ему руку.
— Сходи и посмотри. Он лежит там за дверью, маленький желтый человек, которого ты так цинично расстрелял.
Происходящее напоминало Антону ужасный фарс. Он где-то читал, что самые смешные сюрпризы выходят, если человека смертельно напугать. Что ж, он посмотрит, что стало с этой улыбчивой мартышкой. Ринувшись с террасы, Антон вбежал в гостиную.
На дорогом дубовом паркете, растянувшись на спине, валялся улыбчивый азиат. Вокруг бритого черепа уже растеклась алая жижица крови. Антон приблизился к трупу и внимательно рассмотрел пулевое отверстие во лбу. На розыгрыш это явно не походило.
— Ну что, убедился?!
— Что ты наделала?! — Сквозь пелену видимого спокойствия Антон был готов сорваться в пропасть истерики.
— Это не я, это ты, мой любимый Антошка. Сначала изнасиловал меня, а потом и убил. На стволе твои отпечатки, разве не так?! Хотя я могу тебе помочь. Если ты все сделаешь так, как я хочу. Ты же — умный мальчик!
Он действительно был умным мальчиком. Уступив сейчас, он превращался в бесправного раба, слепо повиновавшегося богатой стерве.
— Иди ко мне! — Антон даже не ожидал, что после произошедшего он еще способен на нежные слова.
Не дожидаясь, сам мягко подошел к клиентке, погладил пальцем ее подбородок и нежно прикоснулся губами.
Выстрел едва не оглушил его. Лопнувший воздух громом грохнул по барабанным перепонкам. На щеку красной кровавой кашей брызнули мозги Людмилы Сергеевны и медленно, оставляя красный кровавый след, потекли вниз. Антон брезгливо смахнул их с лица.
Теперь нужно было не суетиться. С минуту он постоял над Люсиным трупом, внимательно рассматривая изуродованное лицо. Потом полой халата аккуратно протер вороненую сталь пистолета и вложил его в руку Люсьен. Увиденное его вполне устраивало. Развратная хозяйка убила своего желтоглазого любовника, а потом застрелилась сама. Идеальная версия. Даже для наследников. Не говоря уже о ментах.
На миг Антон вдруг ощутил себя диким мустангом, оборвавшим крепкое лассо ковбоя. Жизнь в загоне, пусть даже золотом, была не для него. Он торопливо протер отпечатки ног и пальцев, собрал вещи и спокойно, будто заходил на чашку кофе, вышел из калитки белого особняка. Он еще успевал к француженке.

Еще порно: